"Такое впечатление, что решили построить государство в худшем понимании экономики" (видео) - Дмитриев #ЗаПравду

Санкции не введены для того, чтобы скинуть Лукашенко. Санкции являются обусловленными. Там очень четко прописано, что нужно сделать для того, чтобы эти санкции были, как минимум, приостановлены. Отпустить политзаключенных, второе — прекратить политические репрессии, третье — начать инклюзивный политический диалог. Все. Нет даже требования проведения новых президентских выборов.

Лукашенко говорит: производите, как и раньше, как будто бы ничего не случилось, и это и считается успехом. Но на самом деле это означает кризис перепроизводства, то есть когда ты производишь много, а продать невозможно. В итоге ВВП может расти семимильными шагами, будут чиновники отчитываться, что производство они удержали, но по факту произведенное надо будет продавать за такие деньги, которые будут грабительскими с точки зрения цены. А это означает, что предприятия будут требовать все больше и больше новых кредитов.

В случае, если решение по Тут.баю будет положительно, вы должны понять, уважаемые власть имущие, следующего пакета экономических санкций вы смело можете ждать до конца лета. Тут.бай — это все-таки самая главная информационная площадка страны. Цена будет невероятно высокой.

«Итоговый стрим», воскресенье, меня зовут Андрей Дмитриев. Это передача, где мы с вами оцениваем, рассматриваем новости, которые произошли в Беларуси за неделю, то, как к ним относиться, и что мы делаем для того, чтобы вместе, каждый день, приближать победу в Беларуси. Мы сегодня с вами обсудим санкции. Безусловно, это была главная тема недели. Европейский союз впервые в истории решился-таки и ввел экономические санкции против официального Минска. Второе, мы поговорим с вами о том, почему Романа Протасевича перевели под домашний арест и что это означает. Мы также поговорим про атаку на бизнес, попытку сделать всех тутбаевцев экстремистами.

Итак, санкции. Впервые за все существование независимой Республики Беларусь против официального Минска идут санкции. Раньше власть очень любила бравировать тем, что против нас вводятся санкции. Хотя на самом деле это были даже не санкции, это были визовые ограничения. Теперь санкции действительно становятся санкциями. Они действительно затрагивают различные сектора белорусской экономики. Напомню, когда санкции обсуждались, власть говорила: «Нам это вообще не страшно». Олег Гайдукевич говорил, что «Беларусь станет только сильнее». Как говорится, если ты считаешь, что что-то усиливает страну, так ты должен за это просить. Хотя, если посмотреть на то, что делалось за последнее время, то можно сказать, что так и делали. Считали, наверное, что санкции — это добро и прямо шли прямой наводкой на них. Я напомню, что впервые Евросоюз начал говорить о возможном возвращении к санкционной политике практически год назад. Вы только вдумайтесь: целый год Европейский союз практически не вводил никаких санкций, а только говорил о том, что если не начнется диалог, если не будут отпущены политзаключенные, если продолжатся репрессии, санкции будут введены. И белорусская власть в ответ на это заявляла: «Вводите санкции, нам все равно». Правда, оказалось, что санкции настолько «не страшны», что чуть ли не пора уже вводить военное положение.

Давайте же будем разбираться. Возможные потери от них — это порядка 7% ВВП. Напомню, Головченко говорил про 3, это по их каким-то странным оценкам. А в случае усиления санкций возможны потери до 12-14 процентов ВВП. Санкции неизбежно ведут к еще большей зависимости Беларуси от России, потому что для решения вопросов, связанных с санкциями, необходима переориентация логистических путей, необходимы решения, которые возможны теперь де-факто только с Российской Федерацией. Но зачем это нужно самой России? Зачем ей усиливать собственных конкурентов там, где она может спокойно дождаться? Ведь если нефтезавод не может производить ничего, что идет на экспорт, зачем ему помогать?

Именно так Россия может поступить, потому что уже сейчас нефтепоставщики на наши заводы, российские, говорят, что они пока не планируют увеличение объемов и даже сохранения текущих объемов, а в принципе готовы поставлять на белорусские заводы ровно то количество нефти, которое необходимо, вдумайтесь, для внутренних целей Республики Беларусь. Что это означает? Это означает, что никто не собирается помогать.

Для Кремля санкции в отношении Беларуси — это возможность очень серьезного увеличения давления по всем направлениям, очень серьезного. И главное давление, которое получит Лукашенко, оно будет не в том, какие санкции введены, а в том, какая будет реакция Кремля, и как он будет, Кремль, использовать эту ситуацию. Но при этом надо сказать, что санкции введены пока что как очень-очень слабый шаг. Конечно, названы достаточно серьезные для Беларуси отрасли — и нефтянка, и Белкалий, и табачка, и много чего другого. Но по многим вопросам, например, есть очевидный временной лаг в шесть месяцев. То есть они по-настоящему начнут действовать через шесть месяцев, когда закончатся определенные контракты. По многим позициям пока что оставлены серьезные лазейки, целый ряд предприятий, секторов не затронуты.

Почему это сделано? Я считаю, что это является, если хотите, политическим месседжем для белорусской власти со стороны Европы. Дверь санкционная к жесткой изоляции Беларуси со стороны Запада открыта, но, Запад дает полгода белорусской власти для того, чтобы она, если хотите, отмотала назад. И вот лаг в полгода — это такой скрытый между строк месседж: «Если вы все-таки выполняете требования, то тогда давайте мы тоже можем не усиливать эти санкции, а будем их отменять, и тогда потери белорусского бюджета, потери белорусской экономики не будут такими большими». Кто-то из комментаторов написал, что «все эти санкции введены только для того, чтобы скинуть Александра Лукашенко, он сильный президент, он, конечно, никуда не уйдет». Но я хочу по этому поводу сказать, что дело в том, что санкции не введены для того, чтобы скинуть Лукашенко. Санкции являются обусловленными. Там очень четко прописано, что нужно сделать для того, чтобы эти санкции были, как минимум, приостановлены. Отпустить политзаключенных, второе — прекратить политические репрессии, третье — начать инклюзивный политический диалог. Все. Нет даже требования проведения новых президентских выборов. Инклюзивный политический диалог, я объясню, означает диалог, в котором участвует власть, оппозиция, где обсуждаются пути выхода из политического кризиса. Исходя из того, что мы видим сегодня, Европейский союз по сути говорит следующее этими санкциями. Первое, у вас есть полгода для того, чтобы решить: вы хотите увеличения еще большей экономической изоляции Беларуси или нет? Второе, мы готовы к этому увеличению. Третье — для того, чтобы этого увеличения не было, вам не нужно совершать внутри страны политическую революцию, нужно отпустить политзаключенных, остановить репрессии, начать реальный политический диалог. Вот по сути месседж, о котором говорит сегодня Евросоюз.

Меня вот спрашивают, считаю ли я, что санкции — это хорошо. Конечно, нет! Вы что, издеваетесь? Конечно же, санкции — это плохо. Я, в отличие от Олега Гайдукевича и пропагандистов, считаю, что санкции — это плохо для страны. Они ослабляют страну, они делают нас еще более зависимыми от Российской федерации, они ухудшают положение общества и в целом возможности экономические, поэтому, безусловно, санкции — это плохо. Нет здесь двоечтений. Но! Я считаю, что именно потому, что это плохо, нужно как можно быстрее отпустить политзаключенных, то есть убрать ту главную причину, по которой они введены, а не наращивать это количество заключенных, как будто бы участвуя в гонке с КНДР.

Прочитаю хороший комментарий по поводу выхода из кризиса. Денис пишет: «Из какого политического кризиса? Нет в Беларуси кризиса с точки зрения власти». Да, кризиса в Беларуси нет, а форму генеральскую надевать придется, судя по высказываниям Александра Лукашенко. Это называется не кризис, если ты должен надевать генеральскую форму и заставлять людей работать? Но об этом поговорим чуть дальше. Кстати, напишите, пожалуйста, в комментариях, что вы думаете по поводу санкций. Действительно ли хорошо, что они введены? Или плохо? И как вы считаете, какой должна быть сегодня реакция белорусской власти на санкции? Более того, по итогу этого стрима мы сегодня в папке сообщества начнем опрос, поэтому тоже, пожалуйста, не забывайте в нем участвовать.

Реакция власти на санкции может быть разная. Есть несколько вариантов. Вариант номер один. Давайте предположим, что белорусская власть решила взяться за голову, не хочет выпускать политзаключенных, но при этом действительно хочет уменьшить негативный эффект санкций на белорусов. Я вам скажу, путь есть. И вот он какой. Между прочим, частично его можно скопировать с того, что пытались сделать в Российской федерации. Значит, первое, останавливайте по-настоящему все проверки. Второе, создаете систему действительно льготного кредитования. Например, напомню, что в России был пятипроцентный кредит, кредит под пять процентов для сельхозпредприятий, для того, чтобы они развивались, для того, чтобы они начали производить продукцию, которую запретили. То есть действительно начинайте пользоваться, условно говоря, ситуацией для того, чтобы взращивать своего производителя, помогать людям самим зарабатывать. То есть вот такой путь экономических реформ мог бы и правда компенсировать частично те потери, которые будут неизбежны. Но может быть другая реакция. Реакция власти, которая только сама усугубит по-настоящему положение. И в этом смысле очень важна история, как Александр Лукашенко приехал в Гродно и в разговоре с главой областного исполкома Караником спросил у него: «Какие будут эффекты от санкций?» На что Караник решил так аккуратненько сказать, что «даже если будет немножечко проседание, мы там что-то компенсируем». И тут надо видеть, как Александр Лукашенко взрывается и говорит: «Никакого проседания быть не должно. Надо показать этим мерзавцам по ту сторону границы, что их санкции — это их бессилие, проседания быть не должно». И предлагает если что-то будет не так, чтобы Караев, бывший министр МВД, который сейчас представитель Александра Лукашенко в Гродненской области, надел генеральскую форму. Более того, оказалось, что и сам Караник, они у нас все генерал-губернаторы, генерал-майор целый, тоже пускай надевает форму. Что это означает? На самом деле это важная фраза, про которую я хочу сказать. По сути Александр Лукашенко говорит: «Давайте игнорировать реальность, давайте игнорировать, что у нас падают рынки сбыта, давайте игнорировать, что у нас сложная система с кредитованием наших предприятий и у нас очень высокие кредиты сегодня для предприятий, выше, чем в той же самой России, например, реально, намного выше, чем в Европе. Но главное, давайте производить, производить, производить…» Как они могут измерить проседание? Только количеством произведенного, а не количеством реализованного. Именно так у нас считается ВВП. По сути, Лукашенко говорит: производите, как и раньше, как будто бы ничего не случилось, и это и считается успехом. Но на самом деле это означает кризис перепроизводства, то есть когда ты производишь много, а продать невозможно. В итоге ВВП может расти вообще семимильными шагами, будут чиновники отчитываться, что производство они удержали, но по факту произведенное надо будет продавать за такие деньги, которые будут грабительскими с точки зрения цены. А это означает, что предприятия будут требовать все больше и больше новых кредитов. Они же потратили деньги на производство продукции, зарплаты, премии и так далее, их надо откуда-то взять. Проданное их не возвращает, это означает, что нужно брать снова из бюджета.

Второе, что мне понравилось, про «надевайте генеральскую форму». Я представляю, надели наши генералы форму, Караев и Караник, в генеральской форме пришли на завод, и что они там делают? Встали сами к станку, или пугой заставляют других работать? Это не XIX, даже не начало XX века. Взгляд на экономику, что только насилием, только жесткостью, только жестоким приказом можно заставить людей работать. Это в то время, когда весь мир уже давно доказал, что гораздо эффективнее организация производства и бизнеса, когда человек мотивируется позитивной мотивацией, когда человек работает, потому что он хочет сделать хорошо, потому что это в ответ что-то приносит ему лично. Если страх становится главной мотивацией, то этот страх и эта мотивация будут распространяться на все сектора. И здесь еще один вывод, который я делаю. Понимаете, ведь если главная мотивация страх, то задачи роста зарплат не стоит, потому что если люди работают из страха, то это и есть предельно максимальная мотивация для них. Раз страх — это то, чем людей заставляют работать, значит, платить надо тем, кто этот страх нагоняет, а не тем, кто делает работу. Это означает, что в этом ближайшем будущем, с сегодняшней властью, премии, увеличения зарплаты и так далее, и так далее, если и светят, то только производителям страха, а никак не всем остальным, кто действительно производит продукт, производит экономику, производит благосостояние для белорусов. Мы видим увеличение количества проверок, увеличение количества контроля, мы видим просто совершенно другой подход. Такое впечатление, что решили построить государство в самом худшем понимании экономики, которое только можно выбрать. Поэтому возвращается и вот эта история про личное управление, ручное управление. Казалось бы и так, Лукашенко в ручном режиме управляет экономикой, может сказать печать деньги, не печатать деньги, может сказать подписывать какие-то дарственные на землю и так далее, и так далее. На этой неделе прошло совещание у Александра Лукашенко, где он сказал, что свободные экономические зоны — это пройденный этап, и, мол, если кому-то льготы будут нужны, то мы же и так можем дать эти льготы. И это тоже, мне кажется, больше про психологию, чем про экономику, больше про то, как хочется все контролировать и как денег становится все меньше. И как все, кто получает какие-то льготы, они как будто бы у тебя из кармана забирают эти деньги. И второй момент про то, что это вот именно ты должен быть человеком, который дает льготы. Давайте мы уберем СЭЗы, куда все-таки приходили предприятия, и сделаем так, что предприятию надо будет лично стучаться в вертикаль и там просить покровительства. В ближайшее время, если экономические санкции будут идти по нарастающей, а пока ничего нам не говорит, что этого не будет, в Беларусь будет приходить только один тип инвесторов — инвесторы, которые увеличивают серую зону в экономике страны за счет того, что предлагают непрозрачные схемы по преодолению последствий санкций. Поэтому будет, как в старом анекдоте: пить-то папа не перестанет, а вот есть детям придется поменьше.

Эта неделя стала еще одной неделей атаки на белорусский бизнес. Депутат Палаты представителей, глава международной комиссии Андрей Савиных предложил пвтэшникам, айтишникам паковать чемоданы поближе к заказчикам, если они не могут найти свою нишу в белорусской экономике. Конечно, те, кто советуют паковать чемоданы сегодня, закладывают огромную бомбу замедленного действия под белорусское завтра. Это призыв «нормализоваться». Если вы будете поддерживать белорусскую власть, это же про нишу, то тогда работайте, мы вам здесь позволяем жить. А если не нравится, бог с вами, не думайте, что вы такие важные, нужные, как говорится, и без вас проживем. Вот та позиция, которую транслирует нам на сегодняшний день депутат. Но здесь нужно вот что понимать. Белорусский бизнес принципиально отличается, например, от украинского или российского. И отличается он тем, что в своем большинстве он построен не на том, что кто-то когда-то в 90-х захватил себе завод или получил через какие-то связи белорусские недра. Белорусский бизнес — это всегда очень личное. Это люди, которые начинали возить тюками в Польшу/из Польши продукцию, потом открывали ларьки, потом вместо ларьков магазины, потом договаривались с поставщиками польской продукции. В большинстве своем белорусский бизнес — это люди, которые рядом с неповоротливой государственной машиной, которая создавала и продолжает создавать неравные условия конкуренции, умудрились построить себе компании, которые стали выгоднее и в разы эффективнее, чем вот эта государственная неповоротливая машина. И поэтому когда такие люди теряют то, что во что они вложили себя, это неизбежно приводит нас к очень важному вопросу, который поднимется рано или поздно: «Как это вернуть?» И те, кто сегодня думают, что можно просто взять и переделить собственность, и это так и останется, вы очень ошибаетесь. Я абсолютно уверен, что как только произойдут перемены, в программах целого ряда политических партий появятся пункты возвращения собственникам бизнеса, что у них забрали, и будут комиссии, расследования, и будут рассказывать, что происходило в СИЗО, какие разговоры велись, каким образом, например, кто что подписывал, и как вводились новые учредители.

Повторяю, именно потому, что большинство белорусских бизнесменов, которые сегодня теряют, создали эти бизнесы сами. Они не считают никаким образом, что они сделали это, скажем так, благодаря государству. Они считают, что они сделали это вопреки. Другое дело, что власть считает совершенно иначе. Она считает, что все, кто в Беларуси что-то достиг, обязан этой власти. Поэтому бизнесу ожидать только новых проверок, бизнесу ожидать отсутствие диалога. И если бизнес серьезно думает о том, чтобы все-таки оставаться, нужно формировать свои политические силы. Даже в этих условиях нужно говорить об этих проблемах. Иначе будет, как в известной истории: когда пришли за 21 веком, я молчал, а когда ко мне пришли, в стране уже 21 века не осталось, а только 1937-й.

На этой неделе генпрокурор Андрей Швед сказал, что не получил ответа на запросы про Латушко и Тихановскую, Цепкало и грозит таким же образом действовать. Во-первых, генеральный прокурор признает, что Беларусь находится в изоляции и, я бы сказал так, в серьезном кризисе в рамках противодействия, например, организованной преступной деятельности, потому что ведь эта система Интерпола построена на доверии. Все страны хотят бороться с преступностью, и в этом вопросе надо координироваться. И тут вдруг, часть стран считает, что поступают запросы, связанные не с преступностью, а с политическим преследованием, и это разрушает систему доверия, потому что это означает, что инструменты, которые призваны помогать в раскрытии действительно совершенных криминальных преступлений, используются для решения своих политических вопросов. Теперь если к нам приезжают те, кто нужен, например, европейцам или американцам, они нас просят его выдать, мы это делать не будем, и информацию выдавать про них не будем. Это называется Тортуга, пиратская гавань, то есть там, где пират может чувствовать себя в полной безопасности, потому что никакой информации по нему сделано не будет, никаких действий сделано не будет. Конечно, учитывая то, что мы говорим, насколько белорусская экономика движется к такой донбассизации, то есть к серой схеме, в принципе, это тоже можно сделать одним из бизнесов Беларуси — приезжайте к нам все, кого ищут в Европе, платите деньги, живите, покупайте квартиры, а мы не будем вас выдавать. Но в реальности, конечно, такие угрозы только еще больше отрезают Беларусь от цивилизованного мира и только еще больше усложняют для Беларуси, скажем так, сосуществование и встроенность в мир. А в сегодняшней ситуации встроенность в мир — это и означает возможность и зарабатывать, и означает возможность, что к тебе приходят инвесторы, и означает возможность выполнить все те показатели, которые белорусская власть себе запланировала в экономике, инвестициях и так далее, и так далее. Поэтому, конечно, про Тортугу лучше читать в книгах, но не устраивать ее в собственной стране.

Давайте я отвечу. У нас есть такие люди, которые думают, что задают острые вопросы, такие ябатюшки наши. Вот, говорят: «Вы, Андрей, живете в Беларуссии». Человек хотел написать, наверное, в «Белоруссии», но я не живу в Белоруссии, Юрий, это вы живете в Белоруссии. «Удобно и привольно, вас некто не трогает, вы негде не работаете, и повидимому у вас имеется финансовая крыша, покровительство». Уважаемый Юрий, ну зачем вы так с русским языком? Как я уже говорил, в Белоруссии я не живу. Белоруссию мне постоянно пытается навязать действующая власть, затягивая меня в самые худшие ее проявления. Не во времена Машерова, не в стройки действительно крупных заводов, а в репрессии, в абсолютно неэффективную экономическую модель, в войну со всем остальным миром, и так далее, и так далее, и так далее. Вот по поводу того, что живется мне привольно. Нет, мне не живется удобно и привольно. Я живу в состоянии понимания, что меня можно арестовать каждый день просто за то, что я вот здесь вам говорю, высказываю свое мнение, я живу в состоянии, когда мои друзья должны уезжать из страны, потому что открываются против них уголовные дела, потому что, опять же, у них просто есть свое мнение и потому что они способны, например, на местном уровне выигрывать выборы. Говорите: «Вас никто не трогает». Я считаю, что это нормально, что человека за его мнение никто не трогает, а вот вы считаете по-другому. Я работаю и работаю много, являюсь официально трудоустроенным человеком. Но то, что происходит в стране, я считаю абсолютно неприемлемым, более того, я считаю это крайне опасным как для людей, которые здесь живут, потому что мы их просто теряем, так и в целом для страны. И вот такие люди, как вы, к сожалению, эту опасность только увеличивают. И самое важное, что вы сами рано или поздно от нее пострадаете, и тогда будете охать и ахать о том, что как же так получилось, мы же все правильно поддерживали, мы же поддерживали линию партии, как же это произошло? А это произошло ровно так, что вы вместо того, чтобы видеть очевидное, решили, что гораздо проще подчиниться силе. А это всегда ведет только к одному — к краху.

Давайте поговорим про Тут.бай. МВД обратилось в суд с целью признать материалы Тут.бай экстремистского содержания. Появилось экспертное заключение. Написано: «Сайт целенаправленно проводит самостоятельную редакционную политику». То есть, иметь свое мнение и быть самостоятельным — это и есть экстремизм. Получается, что если бы они проводили не самостоятельно, а согласовывали с Эйсмонт и Азаренком, то были бы молодцы. Что вменяется в вину Тут.баю? То, что высшие должностные лица характеризуются негативно, а оппозицию Тут.бай оценивает исключительно положительно. «Сайт целенаправленно проводит самостоятельную редакционную политику, осуществляет пропаганду альтернативных взглядов на общественно-политическое развитие Беларуси, но и является скрытым координатором протестно-настроенной части общества. Косвенные призывы к забастовкам, противопоставление групп лиц, участвующих в протестном движении, и других групп, включающих действующую власть». Когда я это читал, подумал: «Но ведь это же про госпропаганду». Если нельзя характеризовать кого-то сугубо негативно, а кого-то по политическому признаку оценивать исключительно положительно, то у меня вопрос: «Дорогие наши эксперты, а где ваша экспертиза про СТВ, а где ваша экспертиза про БТ, а где ваша экспертиза про «Советскую Белоруссию»»? Вот там-то действительно одни, то есть те, кто у власти, характеризуются исключительно положительно, а вся оппозиция уж на сто процентов — исключительно негативно, или про нее вообще не упоминается. И здесь Тут.баю до вас как до Луны. В случае, если решение по Тут.баю будет положительно, вы должны понять, уважаемые власть имущие, следующего пакета экономических санкций вы смело можете ждать до конца лета. Тут.бай — это все-таки самая главная информационная площадка страны. Цена будет невероятно высокой.

На следующей неделе, 30 июня, запишите себе в календарь, мы делаем онлайн-съезд «Нашей партии». Собираемся вместе, в онлайне, для того, чтобы создать полноценно оргкомитет «Нашей партии». Уже разработали устав, проект программы… Вы можете это прочитать на сайте «Нашей партии». Вы можете зарегистрироваться и вам пришлют ссылку для этого участия. Меня спрашивают: «Зачем идти в эту партию?» Это надо делать для того, чтобы мы выстраивали горизонтальное общество, общество, которое способно решать вопросы либо без власти, либо способно высказывать власти концентрированно то, что мы хотим, и готовиться к переменам. Потому что партия — это не, скажем так, свидетельство о регистрации. Партия — это реальные люди. И чем сильнее они объединены, тем больше они способны высказывать единое мнение и тем оно сильнее, громче звучит. Особенно оно громко звучит, когда в целом, скажем так, все вокруг молчат. А как сегодня хочет белорусская власть видеть белорусов, нам показали на примере Романа Протасевича, которого на этой неделе перевели под домашний арест. Наша практика показывает, что если тебя перевели под домашний арест, то уже означает, что дадут условный срок. Так вот, именно такой месседж: молчи, сотрудничай, говори, что мы хотим, и будет тебе условное наказание. Но именно в таких условиях мы должны показывать, что мы будем продолжать, мы все равно собираемся быть вместе. И мы хотим законным путем, но продолжать показывать: то, что происходит сегодня в стране, это неприемлемо, это не дорога, которая ведет к счастью белорусов, к будущему, в котором мы хотим, чтобы жили мы и наши дети. Это дорога, которая ведет нас к экономическим проблемам, дорога, которая ведет нас к отсталости, которая ведет нас к тому, что у нас будет больше чиновников, контроллеров, идеологов и так далее, но меньше возможностей для реализации, но меньше возможностей для того, чтобы здесь строить свои семьи.

И это дорога, по которой мы идти не хотим.

Спасибо всем огромное за сегодняшний эфир! Пишите, пожалуйста, в комментариях ваши вопросы, я обязательно их прочту и постараюсь ответить либо вам в комментариях, либо же на следующих эфирах. Следующий эфир, кстати, будет в среду в 10 вечера сразу после онлайн-съезда «Нашей партии». Не забывайте подписаться на канал, поставить колокольчик, поделиться этим эфиром для того, чтобы как можно больше людей встречались с нами каждый раз в среду в 22:00 и в воскресенье в 9 и чувствовали, что мы вместе. Спасибо вам большое, до свидания!


0 комментариев

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *