«Сегодня гораздо сильнее инструменты публичные» (видео) - Дмитриев #ЗаПравду

Абсолютно одинаковое восприятие истории с белорусским самолетом мы видим по всей Европе. Белорусская власть проиграла не просто информационную войну по поводу самолета, она проиграла войну в вопросах хоть какого-либо влияния на европейских политиков.

Владимир Путин смотрит на ситуацию таким образом: она сегодня идет в интересах Кремля. Возможности Беларуси осуществлять независимую внешнюю политику сокращаются.

Существование за пределами страны формирует свой взгляд на Беларусь, внешний. Но инициативы эмиграции должны быть такими, про которые можно говорить внутри страны. Я просто не могу себе представить, кто сегодня внутри страны может говорить: «Давайте формировать подполье». Сегодня гораздо сильнее инструменты публичные, которые позволяют не прятать свою позицию, а наоборот, показывать ее в каком-то безопасном формате тем, кто внутри Беларуси.

Всем добрый вечер, начинается «Вечерний стрим»! Поговорим мы с вами по поводу итогов встречи Лукашенко и Путина, про важный итог информационного противостояния о самолете и поговорим также по поводу того, что будет стоить Беларуси признать Крым, если подобное решение и правда готовится.

Начинаем мы, как всегда, с того, что я напоминаю вам, что вы не забывайте, пожалуйста, ставить лайки, делиться «Вечерним стримом», чтобы как можно больше людей могли его посмотреть.

Сегодня у нас минута Солидарности со Степаном. Говорят медики, что его состояние стабильное. Но все-таки, чтобы он пришел в себя, чтобы он жил, чтобы он был здоров. Меня поразило, как быстро начали отрабатывать ситуацию сотрудники государственных каналов, когда начали говорить, что вот, мол, Степан это специально сделал, чтобы привлечь внимание. Казалось бы, ничего уже не может удивить, но все-таки это удивляет. На глазах у людей человек говорит, что мне угрожали, если я не признаю вину, пытается совершить акт суицида, и хватает наглости у этих людей говорить, что это просто какая-то провокация. Хочу спросить у этих людей: а на что вы готовы ради провокации? Вы вообще можете себе представить, до какой степени нужно довести человека, чтобы он посчитал, что по-другому он не может привлечь внимание к этой ситуации. А буквально до этого у него был следующего рода разговор с «потерпевшим». Я это зачитаю.
«Вопрос подсудимого Степана Латыпова к милиционеру Рогову: «Пострадавший (то есть милиционер), вы говорили, что я ударил вас в лицо ногой. Посмотрите на меня. У вас был характерный отек на лице, как у меня?» — «Нет», — ответил милиционер Рогов. – «Больше вопросов нет», — сказал Латыпов».

Это, конечно, кошмар, что все это происходит в XXI веке в нашей стране, с нашими гражданами. Такими действиями, как сегодня совершил Степан, рисуется красная черта, и именно по отношению к этой черте ты определяешь себя как личность, как человек, в конце концов как гражданин. В общем, эта ситуация тяжелая, и еще раз говорю, наши самые-самые лучшие пожелания здоровья, сил внутренних Степану, и чтобы он выздоравливал.

Пишут, что «у нас ситуация, как будто нас заперли в клетке с диким зверем». Знаете, я все-таки не думаю, что зверь дикий, и я не думаю, что это клетка. Посмотрите, пожалуйста, вместо «Итогового стрима» я поставил передачу, которая была записана для «Навіны», там мы обсуждаем это. Я сказал, что для меня сегодня ситуация скорее выглядит как шахта, в которую завалило вход, мы все находимся внутри этой шахты, не выйти, воздуха не хватает никому — тем, кто с дубинкой, или тем, кто без дубинки — воздуха мало у всех. Просто некоторым пока кажется, что они могут сделать так, чтобы другие не дышали, им воздуха достанется больше. Но правда в том, что воздух в целом конечен, и единственная возможность спасти свои жизни — это разобрать заваленный вход в шахту, чтобы из нее можно было выйти.

Меня здесь больше интересуют два аспекта, на которые я хочу обратить ваше внимание, и которые являются как бы показателями того, что на самом деле происходит с обществом. Давайте возьмем международные сначала аспекты. Абсолютно очевидный факт, что белорусская власть тотально, на сто процентов, проиграла информационную войну по поводу посаженного самолета. Более того, это стало очевидно тогда, когда в Берлине посадили самолет RyanAir в связи с угрозой взрыва, и наши сразу, конечно, возбудились и стали рассказывать, что «вот, посмотрите, двойные стандарты, там посадили самолет с угрозой взрыва, и никто им слова не сказал». Во-первых, в случае со, скажем так, берлинским кейсом никто не опровергает информацию. Нет истории, как у нас, где есть скрин письма, которое на двадцать минут позже выслано, чем заявленное время. Есть компания, с серверов которой высылают это письмо, и эта компания рассказывает, что было выслано только одно письмо, а не три, когда оно, опять же, было выслано. То есть, грубо говоря, в случае с берлинским кейсом европейские политики и национальные политики уверены в последовательности действий: пришло письмо, на него отреагировали согласно протоколам, заметьте, никого в самолете не задержали, то есть все сделали нормально. Показательно, что абсолютно одинаковое восприятие истории с белорусским самолетом мы видим по всей Европе.

Так вот, я должен сказать, что белорусская власть проиграла не просто информационную войну по поводу самолета, она абсолютно проиграла войну, если хотите, в вопросах хоть какого-либо влияния сегодня на европейских политиков. Наоборот, можно сказать, что, например, штаб Тихановской смог отработать эту историю в разы лучше, качественнее и повысить свои возможности влияния, что доказано, собственно говоря, встречей Светланы с президентом Эстонии и внесением через Эстонию вопроса Беларуси в повестку Совбеза ООН. Вот это один, это первый очень важный факт, то есть когда сейчас кто-то говорит о том, что вот, возможно, будут новые переговоры с Европейским союзом, возможно, будут пытаться искать точки соприкосновения, надо сказать, что у нас совершенно уникальная ситуация.

Такой ситуации не было никогда! Ни в 96-м, когда была волна эмиграции, помните, Зенон Позняк уехал, ни в 2010, когда тоже достаточное количество влиятельных, известных белорусских политиков уехали. Означает ли это, что нам нужно ждать, что сейчас европейцы примут какие-то супер-решения, и они на сто процентов изменят ситуацию? Нет, надо понимать, что любые решения со стороны Европы или США, они могут быть дополнением к ситуации, но они не могут ее формировать. Поэтому я, например, выступаю за то, чтобы Европа больше концентрировалась на том, как поддержать сегодня белорусов. Буквально перед вами у меня были разговоры с политиками разных стран европейских, с которыми мы говорим, что нужно срочно облегчать возможность трудоустройства белорусов, которые уехали за рубеж, которые сегодня по политическим мотивам оказались вне дома, что нужно поддерживать гражданское общество, нужно поддерживать СМИ. Если Европейский союз где-то силен, то это инструменты поддержки белорусов в гораздо в большей степени, чем инструменты, скажем так, по изменению политической ситуации внутри.

Что показал конфликт с самолетом? Абсолютно понятно, что информационная война внутри страны также проиграна. В официальную версию властей на сегодняшний день верит, скажем так, меньшинство. Более того, даже те, кто сегодня поддерживают действующую власть, они не приемлют вариант официальный. Напомню, официальная версия, что так просто получилось, удачное совпадение. В Ютюбе я сделал опрос, две тысячи проголосовавших, я спросил: «Доверяете ли вы официальной версии по поводу посадки минского самолета или альтернативной?» Четыре процента у меня ответили, что доверяют официальной, девяносто шесть, что альтернативной. О чем это говорит? Это говорит о состоянии общества, белорусы закрылись с точки зрения публичного демонстрирования своей политической позиции, но перетекания или изменения баланса поддержки внутри общества не происходит. Системы, скажем так, информационного воздействия со стороны власти могут повлиять в лучшем случае только на свои круги, они не способны сегодня как-то переубеждать других белорусов.

Путин и Лукашенко встретились, и Александр Григорьевич поплавал в холодном море. Многие мне задавали вопрос: «Что же там решают, что же там обсуждают?» Давайте сначала про достижения. Путин пообещал дать то, что пообещал дать год назад. Я это говорю к тому, что на самом деле никаких революционных решений не было. Их и не может быть на сегодняшний день. Владимир Путин смотрит на ситуацию таким образом: она по сути сегодня идет в интересах Кремля. Возможности Беларуси осуществлять независимую внешнюю политику сокращаются. Более того, на Западе, к сожалению, все больше и больше людей принимают факт, что Беларусь даже союзником нельзя назвать России, а государством, действующим в интересах России в этом регионе. И это означает, что она не может демонстрировать независимую политику в их понимании, и это, конечно, для нас негативный факт. Евросоюз в ближайшее время направит гораздо больше денег на укрепление своей восточной границы, скорее всего, будет и увеличение каких-то военных группировок на восточной границе со стороны НАТО. Для нас это означает увеличение давления со стороны Кремля по поводу присутствия здесь военного контингента.

Что еще важного для нас там могли обсуждать? Давайте увеличим полеты «Белавиа» там, не знаю, в Краснодар. Это, конечно, даже близко не может заменить ни финансово, ни технически тех полетов, которых «Белавиа» сегодня лишается из-за всей истории с RyanAir, но я думаю, что один момент мы должны сегодня обсудить. Речь о том, чтобы «Белавиа» летала в Крым. И я хочу сказать, что это крайне опасно. Глава компании «Белавиа» Чергинец сказал, что должно быть политическое решение, потому что сначала должно быть признание Крыма частью Российской федерации, а потом возможны туда полеты. Для нас это, конечно, политический рубикон, который не может быть перейден. Это окончательно поставит крест на Минске как на переговорной площадке. Международная изоляция, которая сейчас идет семимильными шагами, станет еще больше. И здесь будет ситуация как в старой советской комедии. Помните, когда товарищ говорит: «Ты думаешь, это мне дали пятнадцать суток? Нет, это нам дали пятнадцать суток». Эта изоляция, она про всех. Воздуха в этой шахте, которую завалило 9 августа прошлого года, потому что взорвалась ситуация общественно-социальная, его мало для всех, мало для ваших детей, не переходите этот рубикон. Признание Крыма частью России для Беларуси будет означать, что мы в целом не рассчитываем в ближайшие годы на нормальные взаимоотношения с остальным миром. Это не только вопрос, куда поедут наши политики или чиновники, в Европу или в Москву, они и так все в Москве сидят. Это вопрос доступа белорусов к финансовым институтам, это вопрос возможности белорусов все-таки со временем выруливать из той ситуации, в которой мы находимся. Признание Крыма будет расцениваться как сжигание мостов. И конечно, никакой рейс «Белавиа» этого даже близко не стоит.

Меня спрашивают: «Здравствуйте, в нескольких репортажах Ярослав Романчук говорил о схематозах при выдаче российских кредитов Беларуси, что при их выдаче были откаты россиянам. Возможно ли это и насколько это серьезно?» Если Ярослав считает, что это возможно, да – возможно. Но надо понимать, что когда Россия сегодня выдает кредиты, де факто она выдает кредиты себе, она как бы рефинансирует свой собственный долг, который Беларусь должна. Это не деньги, которые могут быть потрачены на экономику Беларуси, и даже пятьсот миллионов сегодня не спасут. Эффективность предприятий падает, мы видим, как растет внутренний долг. Это все, как снежный ком набирается, и как бы ты не прогнозировал рост этого снежного кома, на самом деле прогнозировать можно только одно — что он катится вниз, что он становится с каждым разом все больше, и больше, и больше. Сегодня пятьсот миллионов, про которые говорят из Москвы, это просто ничто в рамках тех потребностей, которые на сегодняшний день у белорусского бюджета. А еще мы увидим сокращение выплат налоговых. Я сегодня был в торговом центре, где всегда была куча людей, всегда огромное количество людей. Сегодня зашел, там просто никого нет. Это пустые залы, ходишь, как в музее, в прямом смысле слова, то есть тихо, спокойно, никого нет, можно посмотреть на выставку одежды и обуви. Так что вот этот ком будет только расти.

Давайте поотвечаю на ваши вопросы.

«На сколько денег Лукашенко наплескался в море?» Здесь не вопрос денег, здесь вопрос какой-то поддержки, больше даже политической. В целом Россия сегодня, поддерживая Лукашенко, считает, что это и есть ее главная функция. Не будет никаких, скажем так, супер-решений в газо-нефтяной сфере. Россия готова давать нам деньги, чтобы мы покупали огромные объемы газа, который непонятно зачем вообще нам сегодня нужен. То есть все, что касается реализации российских товаров, российской военной техники, если мы готовы ее покупать, — да, пожалуйста. Но никакой сверхпомощи не будет. И когда чиновники белорусские думают, что сейчас Россия начнет как-то там больше и больше вкладывать, ведь мы такие союзники, наоборот. Кремль будет здесь вкладываться финансово больше только тогда, когда есть элемент конкуренции. Только тогда, когда здесь будет понятно, что есть разные интересы и нет единого монопольного, скажем так, доминирования. Головченко, помните, рассказывал про то, какие нужно инвестиции привлечь в белорусскую промышленность. Рисовали миллиарды, миллиарды, и тут — бах! – новость: КАМАЗ начинает разрабатывать грузовики, аналогичные БелАЗу. Конечно, это не будет сегодня. Они МЗКТ пытались копировать, и у них пока не получилось, но факт остается фактом, вместо того, чтобы делать какие-то совместные предприятия, они будут разрабатывать свои. И так будет во всем. А если хотите, чтобы мы типа получили поддержку, так продавайте, и это будет касаться всего. Никто денег просто так уже режиму давать не будет. Штыки — пожалуйста, берите, потому что штыки, они же всегда остаются, скажем так, в собственности Российской федерации. А деньги только на свои интересы. Я уже много раз рассказывала, что Россия принципиально изменила политику кредитования, и по сути это китайский подход, связанные кредиты.

«Андрей, когда может вылезти боком дефицит бюджета, к чему это приведет?» Пока что это приведет к нескольким решениям. Это будет решение об инфляции, это будет повышение инфляции. Второе — сокращение социальных обязательств, и здесь, я уверен, будет такая обратно пропорциональная зависимость: чем меньше будет социальных обязательств государства перед гражданином, тем больше нам будут рассказывать, в какой прекрасной стране мы живем. Простая история — изменения в Трудовом кодексе, которые произошли на этой неделе, когда внесли правки, которые делают систему увольнения упрощенной. Вот сокращение социальных обязательств перед гражданином — это будет прямой итог дефицита бюджета.

Вот говорят, что «эти шевеления войск на границе говорят о недоверии России к Лукашенко». Нет, шевеления войск на границе говорят вот о чем. Представьте, вы, например, президент Российской федерации. Последний год ваш союзник военный, с которым у вас нет границы и общая граница западная, говорит вам о том, что есть подготовка прямой угрозы, подготовка прямой агрессии, о том, что заговор. То есть вам постоянно говорится о двух вещах, как вы это слышите. Мы не можем обеспечить безопасность границ, и второе — в любой момент ситуация может вспыхнуть, потому что тут все уже, весь мир против нас. И для вас это вопрос, в том числе, защиты собственных интересов, такая реакция на слова Лукашенко.

Меня спрашивают: «Андрэй, што думаеце пра мабілізацыю ў рамках ініцыятывы Перамога?» Это уже вторая инициатива, где я слышу про какое-то партизанское подполье. Мне как человеку, который внутри страны, сразу режет ухо. Я понимаю, что существование за пределами страны формирует свой взгляд на Беларусь, внешний. Но мне кажется, что сегодняшние инициативы должны быть такими, про которые можно говорить внутри страны. Я просто не могу себе представить, кто сегодня внутри страны может говорить: «Давайте формировать подполье». Сегодня гораздо сильнее инструменты публичные, инструменты, которые позволяют не прятать свою позицию, а наоборот, показывать ее в каком-то безопасном формате тем, кто внутри Беларуси. А если нужны какие-то там секретные координации, то про это я не вижу смысла говорить. Поэтому я пока не вижу никакой инициативы, я пока не вижу никакого плана Перамога, но я вижу попытку людей, которые уехали из Беларуси, все-таки продолжать действовать.

На сегодня будем заканчивать. Спасибо большое всем, кто вышел в сегодняшний эфир! Белорусы остаются абсолютно однозначны в оценке происходящего, государственные СМИ не способны выбить их из этой колеи, и то, что все-таки удалось как-то консолидировать мнение хотя бы какой-то части мира, скажем так — не последней, по поводу Беларуси, я считаю это хорошими итогами, про которые мы можем говорить. Наша с вами задача — продолжать действовать каждый день, поддерживать друг друга, помнить, на что мы можем сегодня влиять — это люди вокруг нас. Поэтому поддерживайте друг друга, влияйте друг на друга и не забывайте, что самое простое — это поставить лайк, поделиться этим стримом и сделать донат для того, чтобы мы могли действовать вместе каждый день. До скорых встреч в «Вечернем стриме»! До свидания.


0 комментариев

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *